Пригласи меня войти  - Дженнифер МакМахон

– Ты серьезно?

Элен положила руки ему на плечи и немного помассировала твердые мышцы.

– Давай, это будет весело! Мы можем очистить свободное место в гостиной. Принесем спальные мешки, зажжем свечи. Это будет вроде кемпинга, только лучше. Первая ночь в нашем новом доме!

– Не знаю. Я…

– Первый секс в нашем новом доме, – прошептала она.

– Хорошо, я согласен, – быстро сказал он и поцеловал ее, прижавшись колючей щекой к ее лицу.

* * *

Они выпили две бутылки вина, что объясняло пульсирующую головную боль и ужасную жажду Элен. Она проснулась обнаженной и дезориентированной. Повернув голову, она убедилась, что они лежат на досках гостиной их недостроенного дома. На том самом месте, где однажды будет лежать их плетеный домашний коврик.

Одна из свечей в стеклянной баночке до сих пор тускло мерцала. Нат тихо похрапывал рядом. Они застегнули два спальных мешка в один большой мешок, где сейчас было удушающе жарко и сыро от пота. Фанерный черновой пол внизу был слишком жестким для удобного сна. У Элен ломило спину и шею. И ей нужно было пописать.

Элен расстегнула мешок со своей стороны и выползла наружу, шаря по полу, пока не нашла свои трусики и футболку. Воздух был поразительно холодным и ясным. Элен потерла руки, стараясь разогреть кровь и отогнать мурашки.

За спиной что-то скрипнуло. Может быть, дом дает усадку?

Но разве новые, еще не достроенные дома дают усадку?

Громкий скрип раздался снова. Что это такое?

Ее влажная кожа вдруг показалась еще более холодной и липкой.

«Повернись, – приказала себе Элен. – Просто повернись туда».

Элен задержала дыхание и медленно повернулась к кухне, глядя через дверной проем с новой балкой наверху.

«Это балка скрипит, – подумала Элен. – Дерево помнит вес Хетти, повешенной на одной из самых прочных ветвей».

Она вспомнила, что когда-то читала о казни через повешение: если шея жертвы не ломалась от первого рывка, человек оставался висеть в петле и медленно задыхался. Чудовищная смерть.

Элен почувствовала комок в горле, когда наклонилась за свечой и заставила себя пройти под балкой на кухню, остававшуюся в глубокой тени. Оконные рамы еще не были вставлены, а проемы закрывала внутренняя фанерная обшивка. Ни звезд, ни луны.

Комната была похожа на гробницу с единственной мерцающей свечой.

Но Элен была здесь не одна. Она сразу же почувствовала это.

Потом она кое-что услышала – на этот раз не скрип и не храп Ната в соседней комнате, а тихое дыхание человека, не хотевшего, чтобы его услышали.

Там была женщина.

Она стояла справа от широкого дверного проема, спиной к стене. Ее тело находилось там, где предполагалось развесить кухонные полки. На ней было грязное белое платье и черные шнурованные башмаки. Когда Элен увидела спутанные черные волосы женщины и темные круги, похожие на синяки, у нее под глазами, то мгновенно поняла, кто это такая. Достаточно было только заглянуть ей в глаза. Элен узнала бы ее, даже не увидев тяжелую пеньковую веревку, обмотанную вокруг шеи, и грубую петлю, похожую на зловещее ожерелье с обтрепанным концом, свисавшим до талии.

На этот раз Хетти явилась по-настоящему.

Элен застыла на месте. Глаза Хетти были бездонно-черными и мерцали, как темная вода из омута в центре болота.

Элен хотелось что-то сказать – назвать имя Хетти или просто поздороваться, – но у нее в груди не осталось воздуха, и когда она открыла рот, то не издала ни звука. Элен чувствовала себя мультипликационной рыбкой, выпускающей пузырьки воздуха, которые беззвучно лопаются на поверхности.

Воздух был холодным и плотным, как будто ее завернули в туманное одеяло. А запах! Торфяной, первозданный запах болота с привкусом сладости и гнили.

Хетти посмотрела на балку у нее над головой, сделанную из того дерева, на котором она умерла; из дерева, которое выдержало ее вес и запомнило ее так же, как она запомнила его.

Хетти прикоснулась к петле у себя на шее и провела бледными пальцами по каждому узелку, словно женщина, перебирающая четки. И ее губы шевелились, как у молящейся женщины: она тихо, почти беззвучно, шептала, и Элен не могла разобрать слова. Хети становилась все более расстроенной, пока шептала; ее пальцы по-прежнему перебирали веревку, взгляд был устремлен на балку над головой.

Потом она посмотрела прямо на Элен и ясно произнесла одно слово: «Дже-еейн».

Ее голос звучал как разбитое стекло, нет, скорее это был звук раскрошенного стекла, перетираемого в ступке. Сломанный, шипящий, призрачный звук, от которого у Элен похолодело внутри. Сладковатый запах гнили усилился.

– Джейн? – прохрипела Элен с пересохшим горлом. Ей хотелось повернуться и убежать. Не оставаться здесь, рядом с этим… существом, появившимся из потустороннего мира.

– Милая?

Элен круто развернулась на месте.

Нат сидел и смотрел на нее. Он мог видеть Элен, но тот угол, где стояла Хетти, был скрыт за стеной.

– Что ты там делаешь? – Голос Ната был сонным, хриплым и немного невнятным от выпитого вина.

Элен судорожно вздохнула.

– Нат! – Она старалась говорить как можно спокойнее. – Подойди сюда.

– Что там такое? – Он расстегнул спальный мешок и голышом побрел к ней; его бледное тело слабо светилось в темноте. – Только не говори, что сюда пробрался дикобраз.

– Смотри. – Элен показала в угол, но, когда она сама посмотрела туда, Хетти уже не было.

– Куда смотреть?

– Она была здесь! – сказала Элен. – Она стояла прямо здесь, в углу.

– Кто?

– Хетти.

– О господи. – Нат улыбался. – Наша маленькая призрачная девочка снова взялась за свое?

– Нет, это была не Олив. Это была настоящая Хетти. У нее черные волосы и старое платье. Петля на шее.

– Дорогая, это тебе привиделось. – Нат взял ее за руку.

– Она была здесь! Я знаю, что видела ее. Разве ты не чуешь этот запах?

– Какой?

– Запах болотной гнили. Она была здесь, Нат!

Запах ослабел, но все еще чувствовался в воздухе.

Нат помедлил, с беспокойством и нежной заботой глядя на Элен, как обычно случалось, когда у нее была высокая температура.

– Это все из-за безумных историй, которые ты слышала. И книг, которые ты читаешь. Кроме того, мы здорово выпили вчера вечером. Наверное, она приснилась тебе. Ты проснулась, но часть твоего мозга оставалась запертой во сне.

– Нат…

– Ну же, Элен! Ты правда думаешь, будто я поверю, что в нашем доме обитает призрак?